Качаясь на волнах памяти о Евпатории.
Моя дорогая Марусечка намекнула мне в своём комменте, что Евпатория была городом контрастов.
Чёй-то я про контрасты не особо помню. Богатых и бедных тогда ещё не различали, дык как их там было различить-то? Народ , возможно, весь год деньги копил, чтоб дитё к морю в сухой климат повести. Да и времена ещё были, когда товара не было, а деньги водились, вот их и тратили на отдых. А можь я чего-то и не помню...
Зато хорошо помню, как первый раз увидела крем для депеляции , или как она правильно пишется? По-итальянски "шерсть" - il pelo, знацца , избавление от шерсти должно звучать как "депеляция". Моя приятелка разъяснила мне действие того крема, и что вы думаете я первым делом отдепелировала? Брови! Вот такая я была провинция. Но коммент...
Про шмотки, которые я взяла с собой, тоже уже ничего не помню. Зато на следующий год моя мамулина меня отправила евпаториться "от Бурды": нашила мне всяких -разных чудных костюмчиков-сарафанчиков, которые я каждый вечер выгуливала.
А вот из "контрастов" мне больше запомнились знаменитости, VIP по-сёднешнему. Первого, кого встретили, был Валера Леонтьев. Я Валеру и раньше видела. Одно время мы учились параллельно в горьковских вузах, и он левачил с концертами и в наших пенатах. А в Евпатории Валера встретился просто на улице. Идём мы утречком с детьми на пляж , проходя мимо центральной гостиницы. Моя подруга и говорит, показывая на стоящую к нам спиной худенькую фигуру в соломенной шляпе :" Ты говоришь, что я волосатая. Глянь! Какая баба волосатая и ничего." Эта "волосая баба" поворачивается и оказывается Валерой Леонтьевым. Ну такие у него были хунденькие ручки-ножки... Мы захихикали?? Да просто заржали! А Валера засмущался. Он, бедный, в Евпатории на грязях ногу свою больную лечил. И вылечил, надо сказать. На концертах в нашем вузе он прихрамывал.
А ещё я там помню Хазанова. Это ж был кумир! Так вот, была моя очередь сидеть на море до упора, т.е. до подъема детей после тихого часа. Собралась я домой, иду через парк, смотрю стоит очередища. Спрашиваю : " На чё дают?" -Отвечают : " На Хазанова." Мама дорогая! Какая удача! Я заняла очередь и рванула домой за деньгами. А день-то я пролежала под палящим солнцем, подгорела малость, а бежать надо было шибко, чтоб очередь не пропустить. Прибежала я домой и только и смогла произнести :" Деньги ! Хазанов! Все ляжки стёрла." Но на Хазанова сходили. Был он в белоснежном костюме, поддатый, но юморной.
Ну и вся остальная техвремённая тусовка : Таня Буланова, ещё кто-то, Арсенал, но вялотак текущие.
Главным героем той моей Евпатории оказалась моя маленькая Настенька, ради которой я и пустилась в плаванье по моей памяти.
Жила-была со мной рядом маленькая девочка. Хорошенькая, добрая, вмеру плаксивая и хулиганистая. Я работала, занималась своими делами, увлечениями. Настю фактически вырастили бабушки и её пробабушка Зоя. Для бабы Зои Настя была "звезда". Поэтому и растилась Настя в "звёздных" условиях любви и обожания. Я, же, была обычной молодой мамашей, без звёздностей, но, возможно, со звездонутостями. А Настя была при мне маленькой дочкой.
И вдруг в Евпатории я с удивлением открыла, что эта маленькая девочка и моя дочка - Настоящий Человечек , а не любимый ребёночек-зверушка. И к тому же с понятием и с характером.
Открытие это я сделала, когда мы с ней попали в трудную ситуацию при отъезде.
Наш поезд , естественно, отправлялся из Симферополя, да где-то ранющим утром, значит, выезжать из Евпатории надо было поздно вечером. Не знаю, какими местом я смотрела расписание электричек на Симферополь, факт тот, что придя вечером на вокзал, мы обнаружили, что все электрички уже тю-тю. Что делать? Кто-то мне сказал бежать узнавать насчёт автобуса на автостанцию. Бежать? А чемоданы, а ребёнок? Настя вдруг мне и говорит:" Мама, беги! Я здесь с чемоданами посижу." Жуткий сценарий: пятилетний ребёнок, два чемодана, тёмный перрон... Но обдумывать было некогда. Я смоталась на автовокзал, купила билеты, и мы благополучно приехали в Симферополь, но в аэропорт. Снова банальный вопрос "Что делать?". Тёмная ночь, такси нет. И мы пошли с Настей пешком. Она шла , как солдатик, честно пытаясь помочь мне тащить эти чемоданы. И Бог наградил Настеньку за эти усилия... последним троллейбусом, шедшим в парк. Этот троллейбус почти довёз нас до вокзала.
С нами в купе попались очень хорошие попутчики: девочка Настиного возраста с папой -военным. Мы дружно играли в карты и ели всю долгую дорогу до Горького. У меня оставлся последний наказ - привести с юга фрукты. Я приготовила большой целлофановый мешок, чтобы на какой-то станции ими затовариться, и проводница подсказала, на какой.
Поезд остановился, я с мешком и кошельком сошла с поезда, сговорилась с одним дедком насчёт груш. И тут дедок замешкался. Груши насыпал в пакет, а с деньгами никак, а поезд трогается. Настя увидела из окошка, что мама сейчас с этими грушами от поезда отстанет , и такая умненькая рванула к нашему попутчику-военному, который в это время брился в проходе. Хорошая , всё- таки , реакция у военных! Он одним махом втащил мешок в вагон, а мою руку никак не поймает. Так он ухватил меня за футболку и вволок на приступок. Под задравшейся на голову футболкой у меня, кроме неглиже, ничего не было, но я тогда была ещё молоденькой...
Девчёнки за два дня пути схрумкали почти полмешка той груши, но лучше, если бы тот дед проспал наш поезд: по возвращению в Горький у Насти обнаружили дизентерийную палочку и положили в инфекционную больницу. Настя вышла из больницы только через месяц, бледная, как та самая палочка.
Чёй-то я про контрасты не особо помню. Богатых и бедных тогда ещё не различали, дык как их там было различить-то? Народ , возможно, весь год деньги копил, чтоб дитё к морю в сухой климат повести. Да и времена ещё были, когда товара не было, а деньги водились, вот их и тратили на отдых. А можь я чего-то и не помню...
Зато хорошо помню, как первый раз увидела крем для депеляции , или как она правильно пишется? По-итальянски "шерсть" - il pelo, знацца , избавление от шерсти должно звучать как "депеляция". Моя приятелка разъяснила мне действие того крема, и что вы думаете я первым делом отдепелировала? Брови! Вот такая я была провинция. Но коммент...
Про шмотки, которые я взяла с собой, тоже уже ничего не помню. Зато на следующий год моя мамулина меня отправила евпаториться "от Бурды": нашила мне всяких -разных чудных костюмчиков-сарафанчиков, которые я каждый вечер выгуливала.
А вот из "контрастов" мне больше запомнились знаменитости, VIP по-сёднешнему. Первого, кого встретили, был Валера Леонтьев. Я Валеру и раньше видела. Одно время мы учились параллельно в горьковских вузах, и он левачил с концертами и в наших пенатах. А в Евпатории Валера встретился просто на улице. Идём мы утречком с детьми на пляж , проходя мимо центральной гостиницы. Моя подруга и говорит, показывая на стоящую к нам спиной худенькую фигуру в соломенной шляпе :" Ты говоришь, что я волосатая. Глянь! Какая баба волосатая и ничего." Эта "волосая баба" поворачивается и оказывается Валерой Леонтьевым. Ну такие у него были хунденькие ручки-ножки... Мы захихикали?? Да просто заржали! А Валера засмущался. Он, бедный, в Евпатории на грязях ногу свою больную лечил. И вылечил, надо сказать. На концертах в нашем вузе он прихрамывал.
А ещё я там помню Хазанова. Это ж был кумир! Так вот, была моя очередь сидеть на море до упора, т.е. до подъема детей после тихого часа. Собралась я домой, иду через парк, смотрю стоит очередища. Спрашиваю : " На чё дают?" -Отвечают : " На Хазанова." Мама дорогая! Какая удача! Я заняла очередь и рванула домой за деньгами. А день-то я пролежала под палящим солнцем, подгорела малость, а бежать надо было шибко, чтоб очередь не пропустить. Прибежала я домой и только и смогла произнести :" Деньги ! Хазанов! Все ляжки стёрла." Но на Хазанова сходили. Был он в белоснежном костюме, поддатый, но юморной.
Ну и вся остальная техвремённая тусовка : Таня Буланова, ещё кто-то, Арсенал, но вялотак текущие.
Главным героем той моей Евпатории оказалась моя маленькая Настенька, ради которой я и пустилась в плаванье по моей памяти.
Жила-была со мной рядом маленькая девочка. Хорошенькая, добрая, вмеру плаксивая и хулиганистая. Я работала, занималась своими делами, увлечениями. Настю фактически вырастили бабушки и её пробабушка Зоя. Для бабы Зои Настя была "звезда". Поэтому и растилась Настя в "звёздных" условиях любви и обожания. Я, же, была обычной молодой мамашей, без звёздностей, но, возможно, со звездонутостями. А Настя была при мне маленькой дочкой.
И вдруг в Евпатории я с удивлением открыла, что эта маленькая девочка и моя дочка - Настоящий Человечек , а не любимый ребёночек-зверушка. И к тому же с понятием и с характером.
Открытие это я сделала, когда мы с ней попали в трудную ситуацию при отъезде.
Наш поезд , естественно, отправлялся из Симферополя, да где-то ранющим утром, значит, выезжать из Евпатории надо было поздно вечером. Не знаю, какими местом я смотрела расписание электричек на Симферополь, факт тот, что придя вечером на вокзал, мы обнаружили, что все электрички уже тю-тю. Что делать? Кто-то мне сказал бежать узнавать насчёт автобуса на автостанцию. Бежать? А чемоданы, а ребёнок? Настя вдруг мне и говорит:" Мама, беги! Я здесь с чемоданами посижу." Жуткий сценарий: пятилетний ребёнок, два чемодана, тёмный перрон... Но обдумывать было некогда. Я смоталась на автовокзал, купила билеты, и мы благополучно приехали в Симферополь, но в аэропорт. Снова банальный вопрос "Что делать?". Тёмная ночь, такси нет. И мы пошли с Настей пешком. Она шла , как солдатик, честно пытаясь помочь мне тащить эти чемоданы. И Бог наградил Настеньку за эти усилия... последним троллейбусом, шедшим в парк. Этот троллейбус почти довёз нас до вокзала.
С нами в купе попались очень хорошие попутчики: девочка Настиного возраста с папой -военным. Мы дружно играли в карты и ели всю долгую дорогу до Горького. У меня оставлся последний наказ - привести с юга фрукты. Я приготовила большой целлофановый мешок, чтобы на какой-то станции ими затовариться, и проводница подсказала, на какой.
Поезд остановился, я с мешком и кошельком сошла с поезда, сговорилась с одним дедком насчёт груш. И тут дедок замешкался. Груши насыпал в пакет, а с деньгами никак, а поезд трогается. Настя увидела из окошка, что мама сейчас с этими грушами от поезда отстанет , и такая умненькая рванула к нашему попутчику-военному, который в это время брился в проходе. Хорошая , всё- таки , реакция у военных! Он одним махом втащил мешок в вагон, а мою руку никак не поймает. Так он ухватил меня за футболку и вволок на приступок. Под задравшейся на голову футболкой у меня, кроме неглиже, ничего не было, но я тогда была ещё молоденькой...
Девчёнки за два дня пути схрумкали почти полмешка той груши, но лучше, если бы тот дед проспал наш поезд: по возвращению в Горький у Насти обнаружили дизентерийную палочку и положили в инфекционную больницу. Настя вышла из больницы только через месяц, бледная, как та самая палочка.